В Нюрнберге, на скамье подсудимых, сидел человек, чья воля казалась несгибаемой. Герман Геринг, бывший рейхсмаршал, превратил зал суда в свою последнюю арену. Ему противостоял не только международный трибунал, но и один человек — психиатр Дуглас Келли.
Задача Келли была тонкой и опасной. Ему нужно было оценить психическое состояние Геринга, понять, способен ли тот предстать перед судом. Но это быстро превратилось в нечто большее — в тихую дуэль умов. Геринг, харизматичный и умный, использовал каждую встречу, чтобы манипулировать, давить, испытывать границы. Он пытался не просто оправдаться, а поставить под сомнение саму законность процесса.
Келли, в свою очередь, изучал не только диагнозы. Он всматривался в саму природу зла, одетого в уверенность и насмешку. Каждая их беседа напоминала шахматную партию, где ставкой была не просто оценка вменяемости, а моральный авторитет правосудия. Если Геринг сумеет доказать, что он — просто солдат, а не преступник, весь процесс мог дать трещину.
Исход этого противостояния висел на волоске. От того, сумеет ли Келли сохранить профессиональную дистанцию и выдержать психологический натиск, зависело, предстанет ли главный нацистский бонза перед законом как полноценный обвиняемый или же ему удастся уйти в тень предполагаемого безумия. Это была битва, которую не видели зрители в зале, но которая во многом определяла историческую справедливость самого суда.